А в это время в медном котле варилось зелье.
Медея добавила к нему росы, упавшей с
месяца, перья вампира и таинственный камня,
принесенный с дальних земель Востока, немного песка,
вымытого морским приливом, несколько лоскутов кожи
ядовитой змеи и еще множество всякой всячины. Когда
все это закипело так, что пена покрыла венца посуды,
Медея острым мечом рассекли старику
шею и влила в рану приготовленный отвар. Эзон
поднялся и стал бодр, как сорокалетний мужчина.
Весть об этом
чудесном омоложении разошлась по всему миру. В самом
Иолке говорили о нем целыми днями и ночами. А больше
всего во дворце царя Пелия, который был стар и
болен. Дочери его долго совещались между собой и
наконец пошли к Медее, чтобы она то же сделала обряд
для отца. Медея знала, сколько горя
причинил Пелий семье Язона, а потому что сердце у
нее было жестокое, она и месть задумала жестокую.
Приготовила все, как и в первый раз, но бросила в
котел не чудодейственное зелье, а другое, которое
совсем не имело силы. Потом велела дочерям убить
отца и порубить его тело на куски. Когда они сделали
это, Медея положила кровавые
останки в котел и ушла. Непроизвольные отцеубийцы
обезумели от отчаяния. Язону теперь
было опасно оставаться в Иолке. Все забыли о прежних
грехах Пелия и были охвачены ненавистью к волшебнице
из Колхиды. Супруги тайком сбежали из города.
После похода
Язон стал народным героем, и перед
ним всюду гостеприимно распахивались двери. Наиболее
радушно встретил его царь Коринфа, Креон. Он отдал
ему часть дворца для жилья и слышать не хотел об
отъезде. Да и сам Язон не думал об
этом, потому что сильно подружился с дочерью Креона,
прекрасной Креус. Правда, Медея
тоже была хороша. У нее были черные волосы и черные
глаза, горевшие необычным огнем. Сам
Зевс влюбился в нее, но она
отвергла его ухаживания. А Креус, простая и тихая
гречанка, манила сердце Язона своей
лаской и обаянием. Ему было с ней хорошо и спокойно.
Медеи он всегда боялся. Она имела
такую силу, о которой он не мог думать без страха.
Да еще и осознание того, что он всем обязан ей было
Язону досадно, неприятно и жгло его
стыдом. К тому же он чувствовал в ней что-то чужое.
Она носила яркий восточный наряд, который странно
отличался рядом со скромной одеждой Креус.
Видя, что
коринфская царевна становится все более благосклонно
к нему, Язон набрался смелости и
рассказал Медее правду: что он не
любит ее, что заморские браки в Греции незаконны и
он намерен жениться на Креус. Он даже удивился, что
его слова почти не произвели впечатления на
Медею.
Она покорно поцеловала ему руку, поблагодарила
за все хорошее, что знала его, и сказала, что
сохранит о нем самые лучшие воспоминания. А для
невесты сделала брачный дар - удивительно
хорошее платье.
На второй
день должна была состояться помолвка
Язона и Креус. Царевна сняла с себя
пеплос и хитон и на голое тело надела подарок
Медеи. Платье осадило ее тело,
крепко прилипло к нему и жгло, как огонь.
Золотой венец на висках тлел, и пламя поползло
по ее бледным щекам. Пробовали тушить огонь, но
вода превращалась в пар и окутывало царевну
молочной тучей. Ничто не помогло. Наряды,
пропитанные ядовитыми соками разного зелья,
велось в тело, и бедная девушка горела заживо.
Она кричала в смертельных муках. А Медея,
услышав крики Креус, убила своих детей и на
колеснице, запряженной крылатыми драконами,
убежала в Афины. Тела
ее сыновей коринфяне похоронили в храме
Геры, и на их могиле
ежегодно происходило богослужение.
Неизвестно,
что произошло с Язоном.
Говорят, через некоторое время он снова
встретился с Медеей. Они
простили друг друга и уехали в Колхиду. Старый
Ээт радовался возвращению зятя, ибо не имел
наследника, а его царству угрожали враги.
1
2
3
4
5
6
